Культура и спорт

В российский прокат вышла вторая часть кинотрилогии по мотивам произведений Гоголя.

В российский прокат вышла вторая часть кинотрилогии по мотивам произведений Гоголя. Как и предыдущий фильм "Начало", нынешний "Вий" отсылает к сборнику повестей "Вечера на хуторе близ Диканьки". Однако к чертовщине, описанной классиком, происходящее на экране имеет мало отношения.

Утопленница и человек без носа

Жанр треш-хоррора как нельзя лучше подходит для этого детективного фэнтези. Болезненный, мучимый обмороками и видениями писарь из Петербурга Николай Гоголь (Александр Петров) расследует жестокие убийства девушек в окрестностях села Диканьки. В первой части компанию ему составляет опытный следователь Яков Петрович Гуро в исполнении Олега Меньшикова.

Во второй части этот персонаж временно отсутствует, но Николаю Васильевичу помогают его экстрасенсорные способности, а также влюбленная в него красавица-мавка Оксана (Юлия Франц). Прототип этой героини, очевидно, взят из повести "Майская ночь, или Утопленница". В интерпретации сценаристов роковая брюнетка из пруда отличается бурным темпераментом, ревнует писателя к живым соперницам.

Вспыльчивая русалка выступает проводником Гоголя в потусторонний мир и помогает ему толковать пугающие видения. К слову, по ходу фильма Гоголь в лучших традициях "Ночного дозора" выясняет, что и сам "темный" — с потусторонними силами его связывают таинственные обстоятельства его рождения, в которых фигурирует загадочный человек с марлевой повязкой вместо носа. Персонаж, очевидно, почерпнутый сценаристами из других произведений Гоголя: мотив сбежавшего носа писателю был близок.

Вакула и паночка

На нечистую силу надейся, а сам не плошай — решает Гоголь и собирает разношерстную команду: пьющего лекаря и патологоанатома Бомгарта (Ян Цапник), местного полицейского Бинха (Евгений Стычкин) и кузнеца Вакулу (Сергей Бадюк). Последний, конечно, знаком зрителям со школьной скамьи: Вакула — персонаж повести "Ночь перед Рождеством". В фильме силач, известный тем, что в молодости оседлал самого черта, предстает заботливым отцом-одиночкой.

С возрастом богатырь стал опасаться нечистой силы и даже запрещает дочке Василине поминать его старого знакомца черта перед сном. Наблюдательная девочка тоже играет важную роль в повествовании — именно она застает за поеданием летающих галушек могущественную ведьму Ульяну (Ксения Разина). Прототип этой героини встречается в повести "Вий". Стараниями специалистов по гриму и спецэффектам она принимает довольно устрашающий вид.

Всадник и Вий

Ульяна не просто ведьма, обладающая недюжинной магической силой, но и пособница главного злодея. Неуязвимый Всадник с торчащими из-за спины рогами разъезжает по лесам близ Диканьки и методично убивает дивчин в ночи религиозных праздников.

Этот получеловек-полудемон взят из повести "Страшная месть". Вместо лица у него сгусток тьмы, его не берут ни пули, ни сабля, зато сам Всадник разрубает своих жертв на скаку.

Изловить "душегуба" Гоголю сотоварищи мешает Вий. Правда, здесь это не гном с железным лицом и неподъемными веками, как в литературном оригинале, а чудовищных размеров порождение преисподней, высасывающее душу одним взглядом.

За облик древнего монстра, напоминающего Око Саурона из "Властелина колец", отвечал специалист по компьютерным спецэффектам Евгений Барулин. Он работал, в том числе, над голливудским проектом Тимура Бекмамбетова "Особо опасен".

И ты, Брут!

Экранный Хома Брут (Алексей Вертков) "по образованию богослов, по призванию — экзорцист". Профессиональный охотник за нечистью и чуть ли не алхимик, он становится незаменимым помощником Гоголя в борьбе с Вием.

Сцены боя воинствующего философа с полицией местами напоминают "Матрицу". Сюрреалистичности образу Брута добавляет деревянный киберпротез руки, изготовленный для бесстрашного богослова в Киево-Печерской лавре.

Сложно назвать это пестрое кинополотно экранизацией, но такой задачи и не ставилось. Отсылок к произведениям Гоголя, пусть и не дословных, хватает, главное же — удачно передана их мрачная и в то же время местами абсурдно смешная атмосфера. Мистицизм и ирония классика неожиданно органично уживаются на экране с откровенными сценами и шокирующей жестокостью. Чертовщина, да и только.

Подпишитесь на рассылку