В стране

"Дотяни, милая": как керченские врачи спасали студентов колледжа

Жизнь Керчи, небольшого приморского города в Крыму, навсегда разделилась на до и после трагедии в политехническом колледже, жертвами которой стали 20 человек. Погибших могло быть больше, если бы не врачи городской больницы №1, которые быстро организовали оперативный штаб по оказанию помощи пострадавшим.

Семнадцатого октября студент четвертого курса Владислав Росляков устроил стрельбу и взорвал бомбу в Керченском политехническом колледже, после чего покончил с собой. Было возбуждено дело о теракте, но позже его переквалифицировали на статью об убийстве двух и более лиц общеопасным способом.

День памяти и печали

Первое, что подумала – взорвали нашу поликлинику, потом послышался звук – тын, тын. Нет, не взрыв. Через считанные минуты из приемного отделения говорят, что внизу мальчик с травмой глаза, а еще у него ранения ног. И тут я поняла, что раз ранения, что-то случилось, и к нам начнут везти людей, — вспоминает заместитель главного врача больницы №1 Майя Хужина.

Хужина заведует вторым терапевтическим корпусом больницы, который находится в 200 метрах от политехнического колледжа. Врач оказалась права: к ним стали поступать подростки. К этому времени их уже ждали: хирурги, врачи-УЗИ, лаборанты, кардиологи, медсестры осматривали каждого, делали перевязки, ставили капельницы, кололи морфий.

А люди все везли и везли детей в крови, здесь им оказывали первую помощь и отправляли в главный корпус, где есть операционные и опытные хирурги.

Привезли Ксюшу. У нее две ноги болтались на коже, одна была перетянута ремнем, но кровь шла. Девочка была в сознании, я спросила имя, фамилию. Написала на груди пастой. Мы так всем делали: записывали на руках и ногах имена, когда поставили жгут, сколько морфия ввели. Я просила ее: Ксюша, милая, дотяни до первой больницы, там тебя спасут. Но ранения были слишком тяжелые. Потом узнала, что умерла в реанимации, — рассказывает Хужина.

По ее словам, важно было сделать всем пострадавшим обезболивающие уколы. За полтора дня ушел трехмесячный запас препаратов – 740 ампул. Дети, которые так и не поняли, за что с ними так поступили, не должны были испытывать боль, считает врач. Когда студенты перестали поступать в терапевтическое отделение, Хужина с медсестрами и медикаментами отправилась в основной корпус на помощь коллегам, при этом попала в небольшую аварию.

Грузовик не хотел пропускать, хотя видел, что мы едем двумя машинами и сигналим. Оторвал зеркало, фару. Но это ерунда по сравнению со всем этим, — сказала Хужина.

Самое страшное было потом, когда нужно было установить личность тех, кто поступил как неизвестный.

Мама одной девочки дважды не могла опознать дочь, только по серебряному кулону с первой буквой ее имени… Со мной ночью уже работал психолог: столько крови, столько погибших детей. Я никогда в жизни не думала, что могу это увидеть, — говорит врач.

Майя Хужина является председателем общественного совета города. Она собирается выступить с предложением объявить 17 октября в Крыму Днем памяти и печали.

Оперировали пять часов

В 11:45 нам поступило сообщение из второго корпуса, что к нам направляют раненых. В 12:10 операционные были готовы, — четко, по-военному, рассказывает о том дне заведующий травматологическим отделением Алексей Мирошниченко. В основном люди поступали с осколочными ранениями и отрывными ранами.

Завотделением самому пришлось вставать к операционному столу, в первые часы после трагедии не хватало рук.

Я оперировал травматический отрыв нижней конечности, проводили обработку, ревизию осколочного ранения плеча, было еще повреждение плечевой артерии. Привлекли сосудистого хирурга. Пациент, к сожалению, не выжил. На этапе транспортировки мы потеряли человека, — сказал Мирошниченко.

Он признался, что осознание всего ужаса трагедии приходит только сейчас, первые дни было не до размышлений.

В общей сложности хирурги были заняты в операционных около пяти часов. Заканчивали с одним пациентом, брались за следующего. Самая долгая операция длилась около двух часов, — сказал собеседник.

Как на войне

Спустя два часа после взрыва и стрельбы в колледже на помощь керченским врачам прибыли бригады скорой из Темрюка, Симферополя, потом врачи из Краснодара и Москвы.

По словам главного врача керченской больницы №1 Марата Еникеева, первые часы очень мешали работать журналисты и родственники, "которые создавали панику".

А ваши коллеги, корреспонденты, залезли на медицинское оборудование – аппарат КТ стоит у нас во дворе. Пришлось вызывать Росгвардию и ОМОН, — рассказал Еникеев.

По его словам, врачам больницы пришлось работать действительно в непростых условиях: одномоментно в стационар поступило 49 человек. На работу были вызваны все доктора и медсестры, у которых был выходной.

Некоторые врачи сами приехали, как только узнали о случившемся. Пришли помогать даже те, кто давно на пенсии или когда-то уволился. У нас работало восемь операционных столов одновременно, четыре человека занимались сортировкой пациентов на первом этаже. Из детской больницы привезли еще один рентген-аппарат. Когда приехали краснодарские врачи, они сразу подключились к операциям, — сообщил Еникеев.

Он добавил, что часть пациентов, которые могли перенести транспортировку, увезли в больницы Темрюка, Краснодара, Симферополя. Самых тяжелых санавиацией доставили в Москву.

Сделали, знаете, как на войне: медсанбаты делают первичную обработку, дальше уже госпиталя и по этапам. Так и у нас. Первую помощь оказали, а дальше было принято решение передать пострадавших в профильные клиники, — сказал главврач.

Как на войне — не просто сравнение. Керченская больница выглядит довольно скромно, здесь много лет не было ремонта, а из четырех грузовых лифтов работает всего один, и в него можно загрузить только одного пациента. Так что поднимать пострадавших в операционную, которая расположена на четвертом этаже, пришлось персоналу.

Идут на поправку

Сейчас в керченской больнице №1 находятся четыре пострадавших в результате трагедии в колледже. Среди пациентов – 16-летняя Лера Кочкина. У нее ранение левой ноги — изъяли осколок, а еще перелом берцовой кости. Утром в понедельник девушку прооперировали – достали шуруп из другой ноги.

Во время взрыва я была в столовой, покупала себе булочки и чай. Помню оранжевую вспышку и потом взрыв. Я присела. Помню, в буфете было много людей, а когда очнулась, было всего несколько, люди просто выползали. Я слышала крики, но одни были тихими. Я вышла через разбитое окно, а моя подруга пошла через турникет. В нее стреляли. Она сейчас в больнице Симферополя, — рассказывает девушка.

У Леры, по словам ее мамы Елены, кроме перелома и раны еще и разрыв барабанной перепонки.

Дочка занимается музыкой. Нам сказали, что необходима операция в Москве или Санкт-Петербурге, чтобы восстановить слух. Надеемся, что нам дадут квоту, — сказала Елена.


Подпишитесь на рассылку